Общество друзей Новой России в Кёнигсберге 

 

Статья опубликована в сборнике: 
Проблемы источниковедения и историографии. Калининград: Изд. КГУ, 2004. Вып. 3. С. 76-81

 

Ю.В. Костяшов

 

В довоенном Кенигсберге существовало несколько организаций и институтов, чья деятельность была ориентирована на развитие связей Восточной Пруссии с СССР 1. Инициатива их создания, как правило, исходила от местной политической элиты, деловых кругов, ученых и творческой интеллигенции, которые в развитии сотрудничества со странами Восточной Европы и прежде всего с Советским Союзом видели единственно возможный выход из поразившего германский эксклав после Первой мировой войны перманентного кризиса. Неслучайно одно из своих первых донесений из Кенигсберга советский генеральный консул Григорий Меерзон начал такими словами: «Едва ли найдется еще какая-нибудь провинция в Германии, где интерес к СССР был бы так велик, как в Восточной Пруссии» 2.

Среди «обществ сближения» с СССР (так в то время принято было называть организации подобного типа) особое место занимало кенигсбергское отделение Общества друзей Новой России (ОДНР). Общество было создано как общегерманская организация в 1923 г., его тайными учредителями стали советские дипломатические и торговые представители в Германии. ОДНР издавало финансируемый из СССР журнал «Новая Россия» на немецком языке тиражом в три тысячи экземпляров, который приходилось раздавать бесплатно: продажа покрывала лишь десятую часть типографских расходов. Резиденция Общества находилась в Берлине, в провинциях действовали его отделения, которые создавались на базе местных подразделений КПГ и при участии сочувствующих компартии кругов левой интеллигенции.

Организовать друзей Новой России в Восточной Пруссии оказалось не так-то просто. Первые сведения о существовании ячейки ОДНР в Кенигсберге относятся еще к 1923-1924 годам3, однако никаких следов ее деятельности в тот период не сохранилось. Обязанность вдохнуть жизнь в это нужное Стране Советов дело была возложена на консульство в Кенигсберге. В начале 1925 г. советский консул Бошкович в ответ на настойчивые требования Москвы наконец-то сообщил, что он вплотную занялся организацией («формально без нашего участия») Общества друзей в Кенигсберге. Дело, однако, не заладилось. Причина, по мнению консула, заключалась в том, что «Восточная Пруссия – одна из самых реакционных [германских] провинций» 4.

По всей видимости, Бошкович потерпел полную неудачу в своем начинании. Сменившему его в том же году на консульском посту Езекиилю Кантору пришлось начинать всё сначала. В июле 1925 г. он писал во Всесоюзное общество культурной связи с заграницей: «Несколько недель тому назад здесь было совещание по вопросу об организации Общества Культурной Связи с СССР (ВОКС). Таким образом первый шаг сделан. Дальнейшее движение этого дела, по-видимому, придется отложить до осени, так как многие заинтересованные лица находятся в отъезде» 5.

Прошла осень, наступила зима, и вновь Е. Кантор вынужден был оправдываться за свою неразворотливость: «В последнее время я приостановил дальнейшие разговоры об образовании Общества Друзей Новой России. Реакционное настроение университета [в Кенигсберге] пугает тех отдельных профессоров, с которыми я встречаюсь, и лишает их мужества выступить инициаторами организации названного общества. По-видимому, придется несколько выждать, пока более подготовленная почва сделает более легкой реализацию нашей мысли» 6.

Четверо сменивших друг друга консулов вынуждены были признать, что восточнопрусские коммунисты, подчиняясь партийной дисциплине, записывались в члены ОДНР, но дальше этого дело не шло. Григорий Меерзон писал в 1929 г. в НКИД, что деятельность вновь созданного его усилиями отделения Общества ограничилась только одним организационным собранием и оно, «несмотря на мои "подталкивания" ничего больше не делает, в то время как в Кенигсберге имеется ряд лиц, представителей интеллигентских кругов, весьма лево настроенных, и симпатии которых к такого рода организации несомненны». Причину неудач дипломат усматривал в отсутствии «подходящих организаторов» 7.

Ситуация изменилась только после назначения новым генконсулом С.Д. Сметанича, вместе с которым в Кенигсберг в феврале 1932 г. прибыла его сверхэнергичная жена, бывшая работница ВОКС, Розалия Раговер-Сметанич, взявшаяся на общественных началах пробудить от спячки «друзей Новой России».

Первым делом она составила полугодовой план работы из 13 пунктов, который предусматривал создание нескольких кружков по интересам (по русскому языку и по изучению различных проблем социалистического строительства в СССР), привлечение в Общество молодежи и формирование особой студенческой группы, открытие филиалов Общества в Тильзите и Эльбинге, регулярное чтение докладов, проведение экскурсий в СССР, организацию книгообмена. Главная цель деятельности в плане была сформулирована следующим образом: «Расширить круг членов Общества, производя вербовку и прием новых членов по принципу: каждый старый член вербует одного нового» 8.

В течение следующих нескольких месяцев супруга дипломата буквально засыпала центральный аппарат ВОКС просьбами «выслать немного денег» в адрес «кенигсбергской группы». «У меня нет денег даже на марки, – писала она в Москву. – Не могу же я без конца грабить консульство!». «Если бы я располагала известными суммами денег, – говорилось в другом письме, – я бы в прессу так или иначе – но прорвалась. "Деньги широко распахивают некоторые двери"…»9.

По крайней мере в одном отношении такая настойчивость принесла плоды: ей удалось «выбить» две путевки для поездки в Москву на празднование Первого мая активистам ОДНР. Акция оказалась тем более успешной, что по возвращении из СССР члены Общества Эмма Шульце и г-н Моргенштерн провели в Кенигсберге вечер с рассказами о своих впечатлениях, который, по словам тов. Розалии, «прошел на редкость удачно; есть уже просьбы о повторении этого вечера вновь». И действительно, Э. Шульце сделала еще три доклада в домах частных лиц, на которых присутствовало по 15–18 человек. Между прочим, это были дома оберпрезидента Восточной Пруссии доктора Э. Зира, вице-оберпрезидента Штейнгофа и директора народных училищ10.

Бурная деятельность Р. Раговер была не напрасной. Численность членов Общества уже к концу весны достигла шестидесяти человек, а на собрания, по ее уверениям, приходят еще больше, и «зал всегда бывает полон». Если раньше заседания созывались не чаще одного раза в году, то теперь стали проходить почти каждый месяц (темой первого стал доклад Раговер о положении женщин в СССР). Как правило, собрания устраивались в большом зале отеля «Норд-банхоф» (в здании современного Северного вокзала). И хотя Общество не получало дотаций от советского правительства, оно само оплачивало аренду отеля, почтовые расходы, подписывалось на прогрессивные периодические издания и даже содержало небольшую библиотеку11.

Состав членов Общества его негласный куратор определяла следующим образом: журналисты, редакторы, профессора, чиновники, коммерсанты. При этом большинство из них относилось к «левой интеллигенции и буржуазии». В более широких кругах восточнопрусской общественности ОДНР, по признанию самой Раговер, долго «рассматривали как нечто московское и оттуда инспирируемое, следовательно, как "шлимме пропаганде" ("дурную пропаганду". – Ю.К.), и это в известной степени кое-кого отпугивало». Такое положение, безусловно, наносило вред делу. «Я везде подчеркиваю, – писала опытная революционерка в ВОКС 21 мая 1932 г., – что Общество – немецкое, и сама держусь в тени (хотя фактически, к сожалению, мне приходится делать всё: от организации собраний до наклейки фотографий и надписей к ним и печатания самой абсолютно всей переписки на машинке!)» 12.

Похоже, не слишком большую помощь оказывали прикомандированные к ней от КПГ товарищи, числившиеся формальными руководителями отделения Общества. Вот их характеристика из того же письма:

Председатель ОДНР в Кенигсберге доктор Майер – «очень занят и уделяет О[бщест]ву мало внимания. Однако его кандидатура импонирует членам Об[щест]ва, и, я думаю, что нам следует его сохранить, беря от него то, что можно взять, ибо он все-таки старый член партии, вполне политически грамотен, имеет большие связи в кругах левой интеллигенции и пользуется авторитетом». Секретарь Петер Фриш – «очень ленив и безынициативен, и он в работе Об[щест]ва является скорее препятствием, чем опорой» 13.

И все-таки деятельность ОДНР в Восточной Пруссии постепенно набирала силу. Весьма заметным событием стало участие советских художников в Восточно-европейской художественной выставке в Кенигсберге в августе-сентябре 1932 г. («Лучшими картинами выставки признаны наши»). В октябре того же года Р. Раговер с гордостью сообщила в Москву, что о проводимых ОДНР мероприятиях лево-буржуазная пресса стала публиковать «положительные заметки». По-прежнему ежемесячно читались лекции. Правда, их тематика не отличалась большим разнообразием. В своем отчете в ВОКС Раговер-Сметанич самокритично признавала, что три собрания подряд были посвящены советским пятилеткам и что «надо дать членам Общества передышку, а то наш председатель Майер любит говорить по таким поводам: "Слишком много тракторов"»14.

С августа 1932 г., когда по Кенигсбергу прокатилась волна фашистских сборищ и погромов, атмосфера вокруг Общества начала сгущаться. И хотя «работать стало значительно труднее», деятельность «друзей России», по мнению Р. Раговер, оставалась «большим положительным фактором среди охватившего Восточную Пруссию сейчас поправения» 15. С начала следующего года, после прихода Гитлера к власти, началась травля членов Общества в местной прессе; студенты бойкотировали занятия профессоров, замеченных в симпатиях к СССР. Наконец, начались аресты.

В пространном письме в ВОКС от 6 марта 1933 г. она так описывает происходящие события: «Позавчера арестован секретарь Общества Д.Н.Р. Петер Фриш. Арест сопровождался обыском, произведенным на рассвете. Председатель Общества доктор Майер две ночи (в разгар арестов) не ночевал дома. Бумаги Общества сохранились в надежном месте – устроил Фриш, и они не попали к обыскивающим. В Кенигсберге основная масса арестов произведена в кругах левой интеллигенции, непартийной, но лишь сочувствующей словом или делом. Этим самым желают эти круги, видимо, терроризировать <…> Только что говорила с Майером, но даже сей безобидный человек уверен, что находится на свободе только «пока». Вчерашние выборы дали нацис 100000 голосов, на сорок тысяч больше прежнего – в Кенигсберге» 16.

Через две недели, 21 марта, Р. Раговер отправила в тот же адрес еще одно письмо, в котором говорилось: «Секретарь Общества все еще в тюрьме: свиданий с ним, передач ему, писем от него или ему – не разрешают. Позавчера у меня был доктор Майер, он решил скрыться и временно покинуть пределы города и страны. <…> Дела и списки членов Общества, равно и протоколы, квитанционные книжки – всё в сохранности. Вокруг – обстановка разгрома и террора» 17.

Это письмо оказалось последним из сохранившихся в архиве документов, связанных с деятельностью Розалии Раговер–Сметанич и возглавлявшегося ею кенигсбергского отделения Общества друзей Новой России. Нет сомнений, что оно было разгромлено нацистами и больше уже никогда не возобновляло своей деятельности.


1 Институт исследований Востока, Институт исследований Восточной Европы (оба при Кенигсбергском университете), Немецко-Русский клуб, Общество по изучению Восточной Европы (Кенигсбергское отделение, Секция советско-германского Общества «Культура и техника», Кенигсбергский коммерческий институт, Отдел для сношений с Россией при Комитете Кенигсбергской Восточной ярмарки.

2 Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 5283. Всесоюзное общество культурной связи с заграницей. Оп. 6. Д. 45. Л. 50. Донесение в НКИД, 16 марта 1929 г.

3 Там же. Оп. 1. Д. 126. Л. 2 об.; Оп. 6. Д. 57. Л. 135.

4 Там же. Оп. 1. Д. 33. Л. 8-8 об. Письмо председателю Заграничной комиссии ЦИК СССР О.Д. Каменевой, 30 января 1925 г.

5 Там же. Оп. 6. Д. 3. Л. 9 об. Донесение от 23 июля 1925 г.

6 Там же. Л. 16. Письмо председателю ВОКС О.Д. Каменевой, 11 декабря 1925 г.

7 Там же. Д. 45. Л. 51 об. Донесение в НКИД, 16 марта 1929 г.

8 Там же. Д. 409. Л. 77. План работы ОДНР с февраля по июль 1932 г., 15 февраля 1932 г.

9 Там же. Л. 102 об., 122, 124.

10 Там же. Л. 89, 92.

11 Там же. Л. 44, 72, 102.

12 Там же. Л. 102.

13 Там же.

14 Там же. Л. 102 об.

15 Там же. Л. 92.

16 Там же. Л. 20-21.

17 Там же. Л. 19.

Наверх