НЕМЕЦКО-РУССКИЙ КЛУБ В ДОВОЕННОМ КЁНИГСБЕРГЕ

Статья опубликована в журнале:

Вестник КГУ. Серия: Философия, история и образование стран Балтийского региона. Калининград: Изд. КГУ, 2003. Вып. 2. С. 53-59.

 

Ю.В. Костяшов

 

НЕМЕЦКО-РУССКИЙ КЛУБ В ДОВОЕННОМ КЁНИГСБЕРГЕ

 

На основе неизвестных ранее материалов Государственного архива Российской Федерации рассказывается о деятельности в Кёнигсберге Немецко-русского клуба в период существования в Германии Веймарской республики.

Yu. Kostyashov

 

THE GERMAN-RUSSIAN CLUB IN KOENIGSBERG
BEFORE THE SECOND WORLD WAR

 

On the basis of the unknown documents from the State archive of  Russian Federation it is told about activity of the German-Russian club in Kцnigsberg during the period of the Weimar republic in Germany.

 

Первая мировая война радикально изменила положение Восточной Пруссии. Складывавшиеся веками экономические, политические и культурные связи этой самой восточной германской провинции с Россией оказались разорванными. Ситуация усугублялась созданием по решению Парижской мирной конференции Данцигского коридора, отделившего Восточную Пруссию от остальной территории Германии. Противоречиво и конфликтно происходило становление отношений со странами-соседями – Польшей и Литвой. Все эти обстоятельства породили искусственную изоляцию Восточной Пруссии и, по всеобщему мнению, стали источником охватившего ее экономического кризиса. В этих условиях политическая и хозяйственная элита провинции попыталась найти выход в региональном сотрудничестве, делая ставку прежде всего на расширение связей с советскими республиками. Подписание в 1922 г. Раппальского договора между Германией и РСФСР создавало для этого благоприятные политические предпосылки.

Обо всем этом были хорошо осведомлены в Москве. Выступая в 1926 г. с докладом о советско-германском сотрудничестве, председатель Всесоюзного общества культурной связи с заграницей (ВОКС) О.Д. Каменева отмечала: «Кёнигсберг, после Берлина, самый яркий уголок в Германии в смысле связи с нами». В другом своем докладе она объясняла этот интерес «всеобщим аграрным и общехозяйственным кризисом» в Восточной Пруссии, из-за которого «ее взоры обращаются поневоле к СССР» [4, л. 54, 93-94 об.].

Таковы были общие условия, приведшие к появлению в 20-30-е годы прошлого века в Восточной Пруссии целого ряда институтов, организаций и обществ, которые свою главную цель видели в развитии сотрудничества с Новой Россией1. Хранящиеся в фонде ВОКС  Государственного архива Российской Федерации документы свидетельствуют о необычайно интенсивных советско-германских контактах и большом разнообразии проводимых в Кёнигсберге мероприятий «по сближению с СССР».

Восточную Пруссию регулярно посещали официальные советские делегации, численность которых доходила до ста и более человек. Все время увеличивался советский раздел экспозиции на знаменитой Кенигсбергской Восточной ярмарке, пока, наконец, она не заняла целый павильон. И было даже решено (исключительный случай!) сделать советскую выставку постоянно действующей [7,  л. 143].

Нередкими гостями в Кенигсберге были советские ученые, музыканты, художники. Проводились совместные спортивные соревнования. В 1929 г. для приветствия команды московских пловцов на главном железнодорожном вокзале собралось две тысячи участников восточнопрусских спортивных организаций. На этих состязаниях советские спортсмены взяли все без исключения призы, и их провожали домой огромные толпы рабочих со знаменами и оркестром [3, л. 65].

В Кенигсберге издавались три журнала на русском языке специально для СССР и бывших земель Российской империи (Прибалтики, Польши и Финляндии): «Восточно-европейский Рынок», «Восточно-европейский Лесной Рынок» и «Восточно-европейский Земледелец». Здесь устраивались выставки советского искусства, с неизменным успехом демонстрировались наши фильмы, в учебных заведениях проходили стажировку русские студенты (особенно интенсивными были связи с Тимирязевской сельхозакадемией).

Самой авторитетной и многочисленной организацией среди всех обществ по сближению с СССР был Немецко-русский клуб (НРК). Он был образован в Кёнигсберге, как можно судить, не позднее 1925 г. Инициатором создания и первым президентом Клуба стал профессор Кенигсбергской высшей коммерческой школы Роговский, которого советский консул Е. Кантор характеризовал как «лояльного и вполне приличного немца» [1, л. 128].

Первой крупной акцией профессора Роговского была организация поездки 35 кенигсбергских студентов в СССР летом 1925 г. для ознакомления с жизнью Страны Советов. Экскурсия проходила по маршруту: Москва – Нижний Новгород – Республика немцев Поволжья – по Волге до Каспия – Баку – Тифлис – Москва. Благодаря содействию ВОКС, немецким студентам были предоставлены большие льготы по оплате расходов на транспорт и проживание. Кстати, поездка едва не оказалась под угрозой срыва, так как среди экскурсантов был обнаружен один член правой организации «Штальгельм». Нашему консулу пришлось оправдываться перед Москвой. Е. Кантор объяснял, что такая поездка предпринимается впервые и «при этом [она] организуется в реакционной провинции и городе, к политическим настроениям которых мы не можем относиться равнодушно». Что же касается упомянутого фашиста, то он, по словам дипломата, «является  безобидным существом» [1, л. 123-142].

Членами Немецко-русского клуба стали высшие чиновники, видные  промышленники Восточной Пруссии, а в его правление входили бывший обер-президент провинции Адольф Батоцки, обер-бюргермейстер Ломайер, депутат рейхстага, впоследствии ректор Альбертины Вильгельм Прейер и многие другие. Несмотря на то, что советские дипломаты характеризовали Клуб как организацию «чисто буржуазную» и «сугубо правую», наше консульство сочло необходимым принять в его работе самое деятельное участие. Вся советская колония в Кёнигсберге вступила в качестве коллективного члена в его ряды [3, л. 37; 5, л. 86-87].

Немецко-русский клуб регулярно, два раза в месяц по средам, проводил заседания, которые устраивались в наиболее престижных залах города, в том числе и «в самом фешенебельном, известном под названием "Кёнигсхалле"» [5, 58]. На заседаниях присутствовали от нескольких десятков до нескольких сотен человек. Советский генеральный консул Г. Меерзон в феврале 1929 г. сообщал в НКИД, что «весьма положительным явлением нужно считать, что вечера Клуба стали регулярно посещать студенты (главным образом, Гандельсгофшуле2, но отчасти и Университета), среди которых заметен большой интерес к СССР» [3, л. 44 об.].

Основное направление деятельности НРК можно назвать просветительским. Каждое заседание Клуба сопровождалось чтением и обсуждением докладов, касающихся прошлого России, ее культуры или современного состояния. Доклады попеременно представляли немецкие ученые и советские специалисты и дипломаты. Вот как выглядела тематика публичных лекций, прошедших в 1929 г.:

Проф. П. Рост: «Толстой как художник и писатель»; генконсул Г. Меерзон: «Толстой как социальный мыслитель», «Аграрная политика СССР», «Об индустриализации СССР», «Внешнеторговая политика СССР», «Законодательно-исполнительные органы Советского государства»; проф. Шульц: «Что читают на улицах Москвы?»; д-р Дитлов: «О деятельности германского концессионного предприятия "Друзаг" на Северном Кавказе»; д-р А. Марков: «О советской литературе»; г-н Лилиенталь, директор отдела восточнопрусской сельско­хозяйственной палаты: «О моей поездке в СССР»; г-н Панов: «О русской музыке»; г-н Заллет: «О немцах – выходцах из России в Северной Германии»; проф. МГУ  Степун: «Исследовательская работа в области народной медицины в СССР»; д-р Прейер: «Из Новой России»; проф. Мичерхич: «О состоянии почвоведения в СССР»; проф. Гаркави: «О сельскохозяйственном опытном деле в СССР»; д-р Беккер, директор восточнопрусской сельскохозяйственной палаты: «Наши экономические отношения с СССР»; проф. Паша-Озерский: «Пенитенциарная система в Советском Союзе», «О новом советском уголовном законодательстве»; обер-президентВосточной Пруссии Зир: «Что восточно-пруссцы видели в СССР?» [3, л. 31, 44, 50 об., 51 об., 57, 58].

Помимо докладов, устраивались музыкальные вечера. В том же 1929 г. перед членами НРК с большим успехом выступали известная советская арфистка, солистка Большого театра Вера Дулова и профессор Московской консерватории, пианист и композитор С.Е. Фейнберг. Большой резонанс имел приезд в Кёнигсберг по приглашению НРК совместно с Географическим обществом при Альбертине и Обществом воздухоплавания Р.Л. Самойловича и Б.Г. Чухновского - легендарных «красинцев», участвовавших в спасении экспедиции У. Нобиле [3, л. 37, 51 об., 52].

Многих на собрания привлекала непринужденная атмосфера, возможность обменяться мнениями, попрактиковаться в русском языке. Неизменным успехом пользовались танцы, которыми, как было заведено, завершались почти все заседания и «вечера сближения». Дважды, осенью 1926 г. и весной 1929 г., представительные делегации из Восточной Пруссии, почти сплошь состоявшие из членов НРК, посещали Москву с целью расширения экономических и культурных связей провинции с СССР [3, л. 36, 47, 51 об.; 5, л. 27-28]. Деятельность Клуба широко освещалась на страницах местных газет «Кёнигсбергер Хартунгше Цайтунг», «Кёнигсбергер Альгемайне Цайтунг» и «Кёнигсбергер Фольксцайтунг», а также в передачах местной радиостанции.

Не все инициативы немецкой стороны находили поддержку. В начале 1929 г. в советское консульство обратился профессор местной Академии искусств Герман Брахерт с предложением «организовать на предстоящей в Кёнигсберге художественной выставке советский отдел, для чего понадобилось бы небольшое количество картин, графических и скульптурных работ». Консул сделал соответствующий запрос в Москву и получил ответ, что «в виду перегруженности выставками предложение проф. Брахерта неосуществимо» [3, л. 52]. Эта идея была реализована только в августе 1932 г., когда в Кёнигсберг из Москвы прибыли семь больших ящиков с картинами, изделиями народных промыслов и другими произведениями искусства. При этом именно картины русских художников были признаны лучшими из всех представленных на выставке [7, л. 23, 44, 60, 63].

В деятельности НРК было несколько моментов, которые существенно сдерживали развитие двухстороннего сотрудничества. Прежде всего равноправное партнерство омрачалось финансовыми проблемами. Расходы по проведению всех мероприятий Клуба брала на себя немецкая сторона. От этого советские участники чувствовали себя «бедными родственниками», вынуждены были до некоторой степени приспосабливаться ко вкусам хозяев. Однако ж на все запросы об увеличении финансирования наше консульство получало от Наркомата иностранных дел неизменный отказ.

Во-вторых, позиция консульства и всей советской колонии по отношению к Клубу была двойственной. Активно участвуя в его деятельности, они главные усилия направляли на поддержку своей собственной организации на базе местного подразделения германской компартии («Общества друзей Новой России»), создавая тем самым нездоровую конкуренцию и ненужные конфликты.

В-третьих, делу мешала излишняя бюрократическая заорганизованность и надуманная подозрительность московских чиновников, которые погубили не одну благую инициативу немецких партнеров. Так, в 1928 г. директор Физического института Кёнигсбергского университета по просьбе своих советских коллег  добился от германского правительства выделения годичных стипендий для двух молодых русских ученых, но они оказались невостребованными по вине советской стороны. С большими усилиями руководству Института удалось пролонгировать стипендии на следующий год, но Наркомпрос и на этот раз не прислал своих кандидатов [3, л. 51].

Наконец, самым тяжелым испытанием для нормальной работы Немецко-русского клуба были политико-идеологические препоны. Консульство СССР, да и ответственные работники в Москве, бдительно следили, чтобы, ни дай Бог, не запятнать себя связью с русскими эмигрантами. Руководство и немецкие члены НРК, со своей стороны, пытаясь сохранить объективность и стремясь к более широкому представительству, время от времени приглашали к сотрудничеству наших соотечественников, оказавшихся после революции в Германии.

Первый крупный конфликт на этой почве случился весной 1928 г. в связи с приглашением на заседание Клуба в качестве докладчика русского эмигранта доктора Серафима. По указанию советского полпреда в Германии Н.Н. Крестинского генконсул в Кёнигсберге Г. Меерзон выступил с заявлением о том, что «из данного случая мы не делаем casus belli (повод к началу войны. – Ю.К.), но что при повторном аналогичном случае мы вынуждены будем порвать нашу связь с Клубом». Такой случай вскоре представился. В декабре 1929 г. правление Клуба организовало сбор пожертвований в пользу немцев-эмигрантов из России. На сей раз реакция советских товарищей была более острой. Консульство выступило с протестом, в котором говорилось, что «у нас не может быть больше никаких сомнений в антисоветских настроениях руководителей Клуба». На переговоры с советскими дипломатами был послан сам председатель проф. Роговский, объяснивший инициативу с пожертвованиями как «акцию сугубо благотворительную», на которую советская сторона реагирует «слишком чувствительно». По словам консула, он даже угрожал уходом в отставку, после чего «не исключена возможность перехода Клуба в руки антисоветски настроенных людей, которые будут приглашать для докладов эмигрантов и враждебных нам людей вообще». Меерзон заявил, что такая перспектива его «не пугает», и официально объявил о коллективном выходе из Клуба всех советских граждан. Формально все связи были разорваны, хотя еще в течение нескольких лет советские представители в Восточной Пруссии продолжали принимать участие в отдельных мероприятиях НРК и сотрудничать с некоторыми из его членов [5, л. 87 об.; 6, л. 38-40].

1933 год стал последним в деятельности Немецко-русского клуба. На выборах в городское собрание 5 марта национал-социалисты получили 100 тыс. голосов (54 %) и абсолютное большинство мандатов. В Кёнигсберге начались массовые аресты в кругах левой интеллигенции, в том числе и среди активистов НРК. В срочном порядке был отменен приезд ряда приглашенных гостей из СССР. Сорвалось проведение большой художественной выставки. «Проф. Роговский, - писала по этому поводу уполномоченная ВОКС Розалия Раговер на следующий день после выборов, - никакой выставки советских плакатов уже не устраивает, ибо сейчас в Вост[очной] Пруссии для этого, выражаясь мягко, почва мало подходящая… Сейчас его вместе с проф. Хейслером и др[угими] отчаянно травят нацис, и на днях против него в их органе «Прейссише Цайтунг» появилась погромная статья» [7, л. 19-20].

Нонесмотря на обстановку «погрома и террора», многие члены НРК и после прихода Гитлера к власти находили в себе мужество продолжать свою благородную миссию. После ареста председателя Клуба был избран новый руководитель, им стал известный славист профессор Рост. Уже при фашистах, в январе-феврале 1933 г. Клуб организовал несколько вечеров, посвященных жизни в СССР. На них с докладами выступили профессора Винклер, Паечке, Федиш. По отзыву Р. Раговер, «все прошли относительно гладко». На последнем вечере Клуба при большом стечении публики с докладом на тему «Советская пролетарская поэзия и борьба за ее гегемонию» выступила бесстрашная женщина, доктор Берг-Гаппендик [7, л. 20-21].

На этом, по всей видимости, деятельность Немецко-русского клуба прекратилась. Во всяком случае никаких следов ее продолжения в отечественных архивах обнаружить не удалось.

Список источников

1.     Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 5283. Всесоюзное общество культурной связи с заграницей. Оп. 6. Д. 2. Переписка уполномоченного ВОКС по Германии.

2.     ГАРФ. Ф. 5283. Д. 37. Переписка о культурных связях с Восточной Пруссией.

3.     ГАРФ. Ф. 5283. Д. 45. Переписка с консульством в Кёнигсберге.

4.     ГАРФ. Ф. 5283. Д. 50. Переписка о выставочной деятельности.

5.     ГАРФ. Ф. 5283. Д. 57. Дневники референтов ВОКС.

6.     ГАРФ. Ф. 5283. Д. 70. Переписка с генконсульством в Кёнигсберге.

7.     ГАРФ. Ф. 5283. Д. 409. Переписка с уполномоченным ВОКС в Кёнигсберге.

Автор - д.и.н., проф. кафедры зарубежной истории и международных отношений Калининградского университета


1) Среди них было несколько специализированных исследовательских институтов, общественные организации по связям в области науки и техники, по экономическому сотрудничеству и в сфере культуры.   Назад

2) Handelshochschule – Высшая коммерческая школа.   Назад

Наверх